Перспектива поехать учиться в Нью Йорк пугала Уилла до чертиков. Конечно же, он ожидал худшего: что без Майка он не справится. Он не заведет друзей, в столовой будет сидеть в одиночестве. А соседи по комнате, узнав каким-то магическим способом о его ориентации, его возненавидят. Учеба окажется сложнее, чем он думал. И если для Хоукинса его можно было счесть талантливым художником, то в Нью Йорке такой «талантливый» — каждый второй. Словом, Уилл изрядно себя накрутил. Но недостаточно, чтобы дать заднюю и вернуться домой, даже не дав Нью Йорку (и себе) шанса. Всё-таки он получил полную стипендию, что было под силу не каждому. Пусть Уилл и продолжал чувствовать себя самозванцем, в его душе теплилась надежда. Он сам не знал, на что. На лучшее, в целом. Просто на лучшее.

Новый город встретил его палящим солнцем и холодным ветром. Толпы людей на улице и обилие ярких мигающих вывесок совершенно сбивали с толку. Общежитие «Липтон Холл», куда его распределили, оказалось… по-настоящему классным местом. Общие зоны были… вау. Просто вау. Всё было новенькое и блестящее — не сравнить с задрипанной школой в Хоукинсе. Уилл не мог сравнить это место ни с чем, что видел раньше, даже в кино. Комната Уилла была на третьем этаже. Ему повезло получить комнату на одного. В блоке 316 располагались три крошечные комнатки с общим коридором и ванной. Уилл имел возможность вообще ни с кем не контактировать, но это казалось попросту неприличным.

Один из соседей Уилла по блоку, Джейсон, оказался гиперобщительным малым. Он не обращал внимания на социальную неловкость Уилла и сразу взял на себя обязанность интегрировать скромного и тихого парня в общество. Джейс знал всех и каждого, мечтал попасть в студенческое братство и увлекался всем на свете. Уилл так и не понял, как точно называется его специальность. Олли, второй сосед, был настроен, напротив, совершенно похуистично. Он изучал информатику или что-то типа того. Уилл увидел навороченный комп через приоткрытую дверь, а ещё – стойкий запах травки, который ни с чем не спутаешь. В общем, это было не худшее соседство, хотя Уилл продолжал запирать дверь комнаты на замок каждую ночь и кутаться в одеяло, словно это могло его успокоить.

Начались занятия и с каждым днем его тревога отступала. Словно зверь, изголодавшийся сидя на цепи, наконец получил свою еду. День ото дня Уилл чувствовал это насыщение, наполненность… он словно становился более реальным человеком в сравнении с тенью себя, которой он являлся в Хоукинсе. Он скучал по Майку и Оди, брату и матери, по всей партии. Но здесь, в Нью Йорке у него словно появилась цель и… нормальная жизнь. Никто здесь не знал об Изнанке и о том, через что ему пришлось пройти. Никто здесь не знал слухов о «зомби мальчике». Никто здесь не имел такого количества предрассудков, как окружение Уилла в Хоукинсе. Пусть родные приняли его, именно здесь он получил возможность почувствовать свободу. Прежде всего, свободу быть собой.

Учиться было действительно интересно. Уиллу хотелось ухватиться за всё, стать реально хорошим студентом. Так что он оказался бы похоронен под завалами домашки, если бы не Аманда. Она подсела к нему на истории искусств со своей ослепительной улыбкой, голубыми волосами и значками с символикой лгбт на джинсовке. Она словно сразу всё о нем поняла. Не только об ориентации, конечно, а вообще всё. Аманда выхватила его альбом с набросками и сразу остановилась на незаконченном портрете Майка. «Вау, а этот парень реально красивый!» — улыбнулась Аманда, и тоска в глазах Уилла выдала его с головой. После пары они проговорили ещё долго. Не о Майке, конечно. А обо всем на свете, кроме него. Уилл чувствовал себя обычным. И это было так хорошо.

Позже к их компании присоединились Мария и Адриан – брат и сестра латиноамериканского происхождения, изучавшие скульптуру и современное искусство. Были и другие люди. Уилл старался запомнить каждое имя, специальность и все, что ему рассказывали. Но всего было слишком много, он едва успевал схватывать информацию. Некоторые его занятия пересекались с занятиями ребят, а в обед они занимали большой стол, за которым никогда не хватало места для всех желающих присоединиться. Уилл не успел опомниться, как перестал быть отщепенцем и затворником. Он стал буквально противоположностью этого. Уилл едва ли осознавал, как все изменилось. Он изменился. Он больше не запирал дверь.

В тот день Аманда затащила его на вечеринку. Она повторила «пожалуйста» миллион раз подряд, пока Уилл закрывал уши, а затем они вместе громко смеялись. И он не отказал ей. Он даже принарядился, насколько позволял его скудный гардероб. На вечеринке Аманда собиралась познакомить его с Эммой, главой Альянса, и, конечно, найти ему парня (от чего Уилл всеми силами открещивался). Таким образом Уилл оказался в одной из общих гостиных возле импровизированного бара. Одной рукой он обнимал Аманду, а во второй держал красный пластиковый стаканчик с каким-то отвратным пойлом (алкогольным, конечно же). Беседа текла легко и непринужденно. Уилл рассказывал о своем проекте по рисунку, затем они заговорили о студенческой выставке и важности общественных мероприятий. Завязался какой-то спор… Хоукинс вместе со всеми ужасами казался далеким и нереальным.

Отвлекшись на минуту, Уилл подумал о Майке. О том, как бы хотел разделить с ним эту новую жизнь. Как много он хотел бы рассказать и показать Майку… здесь, в Нью Йорке.

И тотчас, как эта мысль пришла в голову Уилла, он увидел его. На пороге гостиной стоял Майк.